Русская Православная Церковь Московский Патриархат

Официальный сайт

 
 Иркутская епархия 
 История 
 Епархиальное управление 
 Отделы 
 Приходы 
Иннокентий Иркутский. Сайт

 

24.08.2018  «Матушка Магдалина – вот это был Человек!» Воспоминания о насельнице иркутского Знаменского женского монастыря монахине Магдалине
07.12.2017  Постановления Освященного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви (29 ноября ― 2 декабря 2017 года)
30.11.2017  Доклад Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 29 ноября 2017 года
03.04.2017  Людмила Листова. ВЕК ГРЕХОВ НЕ ЗАМОЛИТЬ…
22.03.2017  Протодиакон Дмитрий Половников. Среда средопостная
02.01.2017  Из истории Иркутского Знаменского монастыря
18.10.2016  Лилия Ладик. Все переносит любовь…
06.10.2016  Священник Димитрий Лобов. Об обидах ближнему
10.09.2016  К 20-летию со дня кончины схимонахини Гавриилы
10.05.2016  Священник Димитрий Лобов. Общение, которое бы возводило нас от земли на небо
25.02.2016  "Там убояшася страха, идеже не бе страх" (Пс.13:5), или несколько слов о Совместном заявлении Папы Римского Франциска и Святейшего Патриарха Кирилла
28.01.2016  Священник Димитрий Лобов. О молитве
05.01.2016  Митрополит Иркутский и Ангарский Вадим. О Рождестве Христовом
20.12.2015  Протоиерей Вячеслав Пушкарев. Аксиос тебе Иеффай! О невозможности человеческих жертвоприношений в религии древнего Израиля
05.12.2015  Людмила Листова. Я люблю вас. К сороковинам по Нине Павловой, автору книги "Пасха Красная"
01.12.2015  Светлана Сафина. К Святителю - под белыми парусами. О спектакле иркутского Театра Юного Зрителя «Иннокентий»
09.10.2015  Священник Димитрий Лобов. О христианском отношении к домашним животным
06.10.2015  Священник Димитрий Лобов. О грешниках и рае, праведниках и аде
27.08.2015  Чистые лики. Об иконостасе Спасского храма
12.06.2015  Священник Димитрий Лобов. Возрождение от греха к праведности
05.05.2015  Митрополит Иркутский и Ангарский Вадим. СЕРДЦЕВИНА РУССКОЙ ПОБЕДЫ
21.04.2015  Священник Димитрий Лобов. Радоница – день молитвы и милостыни
20.04.2015  Вера помогла укрепить семью
08.04.2015  Капитолина Кокшенева. Дело «Тангейзера»
08.04.2015  Протоиерей Андрей Новиков. Необходимые пояснения в связи с нападками протодиакона А. Кураева на Патриарха и Церковь
08.02.2015  Об участии верных в Евхаристии
08.02.2015  Постановления Архиерейского Совещания Русской Православной Церкви (2-3 февраля 2015 года)
29.01.2015  Священник Димитрий Лобов. Путь к радости
26.01.2015  Послание Святейшего Патриарха Кирилла в связи с 1000-летием преставления святого равноапостольного великого князя Владимира
18.01.2015  Слово архимандрита Фотия (Евтихеева) при наречении во епископа Югорского и Няганьского

 Поиск по сайту



 


Главная / Статьи / Статьи


17.04.2008

 Социальный портрет иркутского православного духовенства второй половины XX века.

В постреволюционном обществе им не осталось места: вместе с дворянством, чиновничеством, офицерством они пополняли ряды т.н. «бывших людей» – представителей ранее привилегированных социальных слоев. Советская антицерковная пресса называла их не иначе, как «фанатиками», «мракобесами», «изуверами». Обвиняемые в контрреволюции, объявляемые «врагами народа», долгое время они были лишены избирательных прав...

Православные священнослужители в советском обществе. Кем они были, чем жили, с какими проблемами сталкивались? Мы рассмотрим судьбы православного духовенства на примере Иркутской епархии.

1930-е гг. оказались для Русской Православной Церкви периодом крайне воинственного отношения советской власти к Церкви, что было связано с принятием курса руководящей группы ЦК ВКП(б) на свертывание нэпа, коллективизацию, обострение классовой борьбы в социалистическом обществе. По данным Комиссии по реабилитации Московской Патриархии, к 1941 г. было репрессировано за веру 350 тыс. человек, из них не менее 140 тыс. священнослужителей. Это очень много, если учесть, что в 1914 г. в Российской империи насчитывалось 120 тыс. священнослужителей и псаломщиков  и 130 архиереев[1].

В ходе террора 1930-х годов Патриаршая Церковь как организация была разгромлена: материальная база Церкви была ликвидирована, в 1935 г. прекратил свое существование Временный Патриарший Священный Синод, большинство церквей и монастырей было закрыто, большая часть духовенства была уничтожена, в 1939 г. оставалось всего четыре правящих иерарха Патриаршей Церкви.

Духовенство Иркутской епархии понесло большие потери в первые десятилетия советской власти. Так, в 1912 г. в Иркутской епархии служило 283 священника и 77 диаконов[2]. Но уже в 1933 г. в Иркутске оставалось всего 19 священников[3]. После ареста Иркутского архиепископа Павла (Павловского) в сентябре 1937 г. Иркутская епархия оставалась вдовствующей более десяти лет.

Великая Отечественная война явилась для Церкви избавлением от угрозы окончательного разрушения. В силу ряда прагматических соображений (необходимость расположить союзников по антигитлеровской коалиции, стремление нейтрализовать воздействие фашистской пропаганды, патриотическая деятельность Патриархии, религиозное возрождение в стране) И. Сталин отказался от массированного наступления на Церковь и пошел ей на некоторые уступки.

Это изменение государственно-церковных отношений благотворно сказалось на судьбах православного духовенства.

В Иркутской епархии к началу 1940-х гг. все храмы, монастыри, часовни были закрыты, и, как следствие, легально действующих священнослужителей в области не оставалось. Когда же начался процесс возвращения храмов православным общинам[4], в области,  как и по всей  стране, остро встала кадровая проблема. Необходимо было с нуля сформировать штат приходского духовенства. Открытые в 1940-е гг. духовные школы (в 1947 г. на территории СССР было всего 2 духовные академии и 8 семинарий с общим количеством учащихся в 340 человек!) не могли справиться с подготовкой необходимого количества священнослужителей.

В стране не хватало архиереев, в связи с чем многие епархиальные кафедры долгое время оставались незамещенными. Среди них была и Иркутская, управлявшаяся с 1943 г. по 1948 г. Новосибирским архиепископом Варфоломеем (Городцовым). В свою очередь Иркутские архиереи с октября 1949 г. по 1988 год являлись временно управляющими Хабаровской епархией.

архиепископ Ювеналий (Килин)В Иркутской епархии – до назначения сюда в июне 1948 г. епископа Ювеналия (Килина) – формированием штата духовенства занимался протоиерей Николай Пономарев, в сентябре 1944 г. назначенный благочинным церквей Иркутской области[5]. Характеристику на подходящего кандидата он направлял в Новосибирск архиепископу Варфоломею, который выносил резолюцию о назначении священнослужителя к тому или иному приходу.

В то время основным резервом пополнения кадров духовенства в Иркутской епархии стали священнослужители, вынужденные прекратить служение в период массового закрытия церквей и репрессий против духовенства. Коренных иркутян среди них было меньшинство. Большую часть духовенства области составляли люди или оказавшиеся здесь ходе репрессий, или переселившиеся в Сибирь добровольно, многие из них вынуждены были скрывать свое прошлое.

После закрытия храма священникам ничего больше не оставалось, как в поисках пропитания устраиваться на работу. Это в лучшем случае, а в худшем их ждали аресты, лагеря и ссылки.

Кем же работали священники? Чернорабочий, кочегар, сторож, путевой обходчик, столяр, плотник, письмоносец, колхозник – вот неполный список новых занятий духовенства. Как видно, на более квалифицированную работу многим священникам с таким компрометирующим прошлым рассчитывать не приходилось. Однако в силу нехватки образованных специалистов в советском обществе перед бывшимиПротоиерей Михаил Мещеряков священнослужителями, имеющими за плечами годы обучения в духовных училищах и семинариях, открывался путь к более престижным должностям. Многие работали бухгалтерами, счетоводами, кассирами, секретарями и даже учителями. (И это при том, что советская школа должна была бороться с «религиозными пережитками». Но не все было так однозначно. Например, когда протоиерей Михаил Мещеряков, в будущем настоятель Богородице-Казанской церкви в поселке Тельма отбывал очередной срок в ИТЛ, его жена работала учительницей в средней школе в Красноярском крае. Капитолина Николаевна в свое время окончила епархиальное училище).

Протоиерей Валериан Георгиевский год проработал на Бирюсинском лесозаводе простым рабочим, после чего его как человека с образованием выдвинули на должность секретаря при заводской средней школе. Отец Валериан окончил Каменец-Подольскую духовную семинарию и к тому времени имел за плечами двенадцатилетний священнический стаж. Но 1937 год стал для него – в числе прочих священнослужителей – роковым: он был арестован, сужден по статье 58-10 и отправлен на 7 лет в лагеря[6].

Необходимо отметить, что священнослужители были, как правило, добросовестными и ответственными работниками, чем заслуживали уважение трудового коллектива. Многих из них начальство представляло к награде, как, например, священника Тимофея Александровича, который, будучи рабочим в «Союззолоте» в Иркутске II, был награжден медалью за самоотверженный труд[7]. Таких примеров было множество.

На протяжении 1940-50-х гг. в Иркутской епархии стабильным оставался высокий удельный вес репрессированного духовенства. В 1954 г. из 29 священнослужителей области 45% было в прошлом репрессировано. В 1956 г. – 42%, в 1960 г. – снова 45%. Но уже в 1969 г. репрессированных было всего 32%, что объясняется естественной убылью старшего поколения священнослужителей и выходом на сцену нового поколения, не подвергавшегося сталинским репрессиям[8].

Многих репрессированных священников, решивших возобновить служение в 1940-е гг., подстерегали различные трудности. Например, по назначении священника на приход и регистрации у уполномоченного спецкомендатура НКВД, в которой священник стоял на учете как спецпереселенец, могла не дать разрешения на переезд к месту служения. Такая ситуация сложилась с о. Иоанном Фокиным, высланным из Протоиерей Николай СоколовВоронежской области в Иркутск 1931 г. вместе с отцом, которого советская власть признала кулаком. О. Иоанну пришлось побороться за свое право служить в Никольской церкви  г. Зимы, куда его в ноябре 1945 г. зарегистрировал иркутский уполномоченный[9].

Случалось и такое, что священнику отказывали в праве жить в том или ином городе, как это было с возвратившимся в Иркутск в 1943 г. из ссылки протоиереем Николаем Пономаревым. Как только он решил начать служение в Крестовоздвиженской церкви, то был лишен права проживания в Иркутске как в городе «режимном». Полтора месяца – с 1 января по 25 февраля 1944 г. – о. Николаю пришлось проработать бухгалтером в тубсанатории села Барлук, прежде чем он доказал свое право вернуться в Иркутск и начать служение. Для этого он обращался с просьбой о помощи к Патриарху Сергию, подробно описав ему свои злоключения[10]. Из анкеты о. Николая, написанной 7 марта 1944 г. известно, что о. Николай  «по особому ходатайству перед Верховным Советом СССР получил право прописки и проживания в г. Иркутске, о чем объявлено ... через областную милицию 17 февраля сего года»[11]. Возможно, это ходатайство было подано через Патриарха Сергия, но точно неизвестно.архиепископ Палладий (Шерстенников)

Приходилось испытывать определенные трудности, связанные с наличием судимости, даже Иркутскому архиепископу Палладию (Шерстенникову) , отбывавшему срок на Колыме с 1940 г. по 1947 г. Он был осужден по статьям 58-10 и 11 УК РСФСР, а поле окончания срока ему был запрещен въезд в погранполосу. В состав же Хабаровской епархии, которой архиепископ временно управлял, входили приходы, расположенные в пограничной полосе. При каждом въезде в эти населенные пункты архиепископу приходилось оформлять пропуск. Те же трудности он испытывал при выезде по делам службы в Москву.

В 1940-е гг. открылся еще один источник пополнения приходского духовенства. В это время часть священников перешла в Патриаршую Церковь из обновленчества, переживавшего в годы войны острейший кризис и клонящегося к закату. В это время советская власть встала на путь ликвидации обновленческого раскола. Массовое возвращение обновленческого духовенств а в лоно Московской Патриархии началось в 1943 г. и еще более усилилось после знаменитой сентябрьской встречи И. Сталина с церковным руководством и избрания митрополита Сергия (Страгородского) Патриархом Московским и Всея Руси.

Иркутская епархия никогда не была центром обновленческого движения, однако и здесь находились архиереи и рядовые священники, уклонившиеся в раскол. Но обновленческое духовенство епархии всегда составляло меньшинство. Так, в 1933 г. в Иркутске служило 19 священников Патриаршей Церкви и всего 3 обновленческих священника[12]. Ярким примером судеб обновленческого духовенства является жизнь священника Иоанна Петровича Грачева. Уроженец Пензенской губернии, он в 1912 г. переселился в Иркутскую губернию, где работал псаломщиком. Рукоположенный в 1920 г. в сан священника, он впоследствии перешел в обновленчество. Но это не спасло о. Иоанна от репрессий – в 1930 г. он был осужден по статье 58-10 на три года ИТЛ. По окончании срока, как и большинство священников в аналогичной ситуации, он не возобновил служение, а устроился на работу.

В 1944 г. И.П. Грачев возглавил деятельность по передаче верующим Никольской церкви в г. Зима. Несомненно, он надеялся стать настоятелем во вновь открытой церкви и выражал свое недовольство, когда туда назначили другого священника. Дело в том, что согласно справке, которую в марте 1945 г. о. Н. Пономарев выдал представителям церкви в Зиме «гражданин Грачев Иван Петрович, проживающий в г. Зиме, ни в коем случае не может быть допущен к служению в православных общинах Иркутской епархии в звании священника, как лицо, не предоставившее документов своего звания священника и канонической правомочности на служение в клире православной Церкви»[13]. Скорее всего, эти документы были утеряны.

В августе 1945 г. И.П. Грачев был назначен псаломщиком Никольской церкви в Зиме, а после воссоединения с Патриаршей Церковью архиепископ Варфоломей направил его настоятелем в Петропавловскую церковь села Буря.

Следующим источником пополнения духовенства было рукоположение мирян – пономарей, церковных сторожей, псаломщиков, чтецов. Некоторые из них активно участвовали в церковной жизни еще до революции, а также в 1920-30-е гг. В Иркутской области настоятелями вновь открытых церквей становились священники с большим опытом служения, а среди вторых священников на приходе начиная с рубежа 1940-50-х гг. все чаще встречаются вновь рукоположенные. Случаи посвящения в сан участились с назначением в Иркутск 1948 г. епископа Ювеналия (Килина).

Общее количество священнослужителей области напрямую зависело от количества действующих приходов. Так, в 1954 г. в 14 церквах Иркутской области служило всего 29 человек (22 священника и 7 диаконов), в 1958 г. – 31 человек, в 1969 г. – 22 человека, в 1985 г. – 23 человека[14]. Помимо этого, в каждом приходе, как правило, был официально зарегистрированный псаломщик, который тоже входил в причт церкви. Т.о., количество православных священнослужителей Иркутской области в 1940-80-х гг. оставалось примерно одинаковым: от 20 до 30 человек.

Вот характерный пример укомплектованности приходов Иркутской области в 1954 г.: В Крестовоздвиженской церкви г. Иркутска – 3 священника и 1 диакон; в Знаменском кафедральном соборе – 3 священника, 1 протодиакон и 1 диакон; в Михаило-Архангельской церкви в Иркутске II – 2 священника и 1 диакон; в г. Черемхово – 3 священника и 1 диакон; в пос. Тельма – 2 священника и 1 диакон; в г.Зима – 1 священник и 1 диакон; в городах Тулун, Нижнеудинск, Слюдянка, Бодайбо, поселках Листвянка, Верхоленское, Суетиха – по одному священнику[15] . Таким образом, не только в сельских, но и во многих городских храмах Иркутской области служило по одному священнику.

иеромонах Анатолий (Корнильев)Как видно, священнослужителей явно не хватало. Уполномоченные Совета по делам Русской Православной Церкви (с 1965 г. – Совет по делам религий), пользуясь своим правом регистрации духовенства, не допускали его заметного количественного роста. Нередко уполномоченные за те или иные «проступки» снимали священника с регистрации, тем самым лишая его права совершать богослужение. Ярким примером тому является случай с настоятелем Никольской церкви в Листвянке иеромонахом Анатолием (Корнильевым). В 1950 г. его лишили регистрации за то, что на праздник Крещения Господня он совершил водоосвящение на берегу Байкала. Уволенному за штат иеромонаху Анатолию ничего не оставалось, как искать возможности служить в другой епархии: он был принят в Тюменский Знаменский собор (через год отец Анатолий вернулся в Иркутскую епархию и получил регистрацию)[16].

Что касается возрастного состава духовенства, то в стране в середине 1970-х гг. преобладали лица старше 60 лет, а к 1989 г. 35% священников и 50% диаконов были в возрасте до 40 лет (13). Особенностью же сибирских епархий было преобладание на рубеже 1960-70-х гг. молодого духовенства – в возрасте до 40 лет. Это объясняется не только сменой поколений, но и тем, что здесь молодое духовенство проходило свой первый опыт служения, стремясь со временем перевестись в центральные епархии. На место выбывших приезжали новые молодые священнослужители.

Новое поколение священнослужителей отличалось от старого по многим параметрам.  Эти люди получили воспитание и образование уже при советской власти. Выбор священнического служения в условиях притеснений Церкви свидетельствует о их мировоззренческой самостоятельности и неординарности. Очевидно также, что многим из них вера была привита бабушками и дедушками, реже – родителями. Итак, в условиях гонений 1920-30-х гг. и почти полного институционального разрушения Церкви старшее поколение не только сохранило личную веру в Бога, но и передало ее младшему.

Интересно отметить, что большинство священнослужителей 1960-80-х гг. было выходцами из рабоче-крестьянской среды, интеллигенции и служащих среди них было немного. А дети священников, как правило, не решались идти по стопам своих отцов, т.к. они не понаслышке  знали о трудностях, с которыми ежедневно сталкивалось духовенство. Иркутский уполномоченный В.Ф. Коростелев в 1971 г. выяснил, что среди 18 священников, служащих в области «6 священников имеют взрослых детей, которые работают учителями, врачами, шоферами, монтажниками, бухгалтерами, рабочими. 4 священника имеют детей школьного и студенческого возраста... Никто из детей священников не пожелал унаследовать духовный сан отца. По этому поводу священник Зубарский И.М. заявил: «Наши дети предпочитают иметь хорошую гражданскую профессию, ибо духовный сан бесперспективен»[17].

архиепископ Вениамин (Новицкий)Уровень образования иркутского духовенства был невысок, но тому были объективные причины. Если старшее поколение священников успело получить духовное образование до революции и в 1920-е гг., то молодежь была практически лишена этой возможности. О многом говорят следующие цифры: в 1914 г. в Российской империи действовало 57 духовных учебных заведений, закрытых в 1920-е гг.[18]. После 1943 г. было открыто всего две духовные академии и 8 семинарий. Архиепископ Вениамин (Новицкий) пытался решить эту проблему путем приглашения в епархию выпускников семинарий, но большинство из них стремились продолжить обучение в академии, что позволяло устроиться сотрудниками в отделы Патриархии, стать секретарями епархиальных управлений в крупных городах. Одной из самых восточных епархий Русской Православной Церкви надеяться на привлечение выпускников духовных школ не приходилось. Оставался еще один выход – направлять иркутское духовенство для обучения на заочном секторе семинарий и академий.

протоиерей Николай СоколовНе стоит забывать о кадровой политике уполномоченных, которые не приветствовали образованное духовенство и стремились нейтрализовать его «идеологическое воздействие» на верующих. Каким образом? Во-первых, не всегда принимали на служение в Иркутскую область (отказывали в регистрации), во-вторых, добивались перевода образованных активных священников из Иркутска на периферийные приходы. О многом говорят следующие строки из отчета уполномоченного за 1971 год: «Большинство священников настроено лояльно, доброжелательно. Но есть и ревностные служители церкви, раболепски преданные архиерею... Учитывая, что нахождение таких лиц на службе в церквах города нежелательно (храмы Иркутска часто посещают иностранцы)... приняты меры о направлении священников Касаткина Е.В. и Романова В.Я[19]. на периферийные приходы. Ведется работа в этом направлении и по отношению настоятеля Кафедрального собора Соколова Н.Г.»[20].

В 1970 г. из 18 штатных священников Иркутской области высшее духовное образование имели только двое, среднее – пятеро. Обучались заочно в семинарии 6 человек, в академии – 2 человека[21]. Не изменилось положение и в 1980-е годы. Архиепископ Хризостом (Мартишкин), управлявший епархией в 1984-1990 гг., признавал, что «проблемой номер один в Иркутской епархии стало отсутствие подготовленных священнослужителей... Подавляющее большинство их не имеет специального богословского образования»[22].

Итак, государственная политика по отношению к Церкви, географическое положение Иркутской епархии во многом определили социальный облик местного православного духовенства. Во-первых, оно было малочисленным – в силу малого количества храмов в епархии. Во-вторых, вплоть до рубежа 1960-70-х гг. высоким оставался процент репрессированных священнослужителей. Низкий образовательный уровень духовенства в самой восточной епархии страны оставался острой проблемой на протяжении второй половины XX века. Духовенство Иркутской епархии формировалось в основном за счет приезжего населения – ссыльных, спецпереселенцев, а с 1960-х гг. – жителей центральных и западных областей СССР.  В судьбах православного духовенства Иркутской епархии в полной мере отразились отношения Советского государства и Русской Православной Церкви, полные драматизма и противоречий.

 Смолина Ирина



[1] Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. – М., 2005. – с. 67, 93.

[2] Новикова Т.М. Взаимоотношения Русской Православной церкви в годы гражданской войны в Восточной Сибири//Церковь и государство: история и современность. Материалы научной конференции. – Иркутск, 2005. – 49.

[3] ГАИО Ф. Р-600, Оп.1, Д. 947, Л. 50.

[4] Всего в Иркутской области с 1943 по 1947 гг. было открыто 15 приходов, два из которых впоследствии 2 были закрыты.

[5] ГАИО Ф. Р-2951, Оп.1, Д. 2, Л. 99.

[6] ГАИО Ф. Р-2951, Оп.1, Д. 16, Л. 19.

[7] ГАИО Ф. Р-2951, Оп.1, Д. 21, Л. 57.

[8] Подсчет произведен по документам безномерного фонда  Архива губернатора Иркутской области.

[9] ГАИО Ф. Р-2951, Оп.1, Д. 7, Л. 97.

[10] ГАИО Ф. Р-2951, Оп.1, Д. 2, Л. 16.

[11] ГАИО Ф. Р-2951, Оп.1, Д. 2, Л. 7 об.

[12] ГАИО Ф. Р-600, Оп.1, Д.947, Л. 49.

[13] ГАИО Ф.Р-2951, Оп.1, Д. 7, Л. 46.

[14] Подсчет произведен по документам Архива отдела этноконфессиональных отношений Управления губернатора Иркутской области по связям с общественностью и национальным отношениям.

[15] Подсчет произведен по документам безномерного фонда  Архива губернатора Иркутской области.

[16] Безномерной фонд Архива губернатора Иркутской области.

[17] Архив отдела этноконфессиональных отношений... Оп.2, Д. 5, Л. 3.

[18] Маслова И.И. Советское государство и Русская Православная Церковь: политика сдерживания. – М., 2005. – с. 127.

[19] Протоиерей Евгений Касаткин ныне служит в Крестовоздвиженской церкви г. Иркутска, протоиерей Василий Романов служит в г. Ельце.

[20] Архив отдела этноконфессиональных отношений... Оп.2, Д. 5, Л. 2. Протоирей Николай Соколов почил в 2004 г. в Уфе.

[21] Архив отдела этноконфессиональных отношений... Оп.2, Д.5, Л.2.

[22] Баснин О. Тысячелетие: тревоги и радости. Интервью с архиепископом Хризостомом // Восточно-Сибирская правда. – 1988. – 21 сентября (№ 219) – С. 4.


Возврат к списку





© 2005-2012 Иркутская епархия Русской Православной Церкви Московского Патриархата

Яндекс.Метрика

e-mail: Редакция сайта Иркутской епархии